Показаны сообщения с ярлыком ИЗО. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком ИЗО. Показать все сообщения

суббота, 5 октября 2019 г.

Длинная жизнь

Вероятно, нет такого взрослого человека, который хоть иногда не ощущал бы безжалостный ход времени и конечность собственной жизни. И если в детстве времени было сколько угодно, день был целым годом, и даже гуляние во дворе казалось условно бесконечным, то, теперь мы с некоторым холодком наблюдаем кромешный бег наших лет.

И потому наиболее практичные из нас принимают все разумные меры, чтобы продлить свою жизнь: не едят вредного, ходят в спортзал, спят по восемь часов и следят за уровнем холестерина - в надежде прожить на десяток лет дольше.

Не то чтобы я был против этого, но такая попытка удлинить свою жизнь представляется мне крайне наивной. Ведь ни для кого не секрет, что, хоть мы и привыкли измерять время объективно в часах и годах, наше собственное переживание времени отнюдь не линейно. Годы могут пройти в серой пелене, а отдельные часы - наоборот, встряхнуть всю нашу жизнь и ощущаться как ее смысл и эпицентр.

Поэтому,  вместо того, чтобы пытаться механически растянуть свою жизнь, не лучше ли сделать ее ярче и интенсивнее? В этом месте мы начинаем судорожно путешествовать в Антарктиду, плавать с касатками, есть экзотическую еду на Таити, учиться ездить на мотоцикле и делать много другого, чего никогда не делали.

И это все прекрасно, но далеко от совершенства. Ведь антураж хоть и обладает кратким стимулирующим действием, не представляет ценности сам по себе. Обаяние новизны быстро истончается, как говориться, от себя не убежишь. И вместо того, чтобы заваливать свою жизнь цветным хламом, не худо бы подкрутить что-то в самой ее сердцевине, в нашем восприятии того, чем наполнены наши дни.

И вот здесь нет средства, равного живописи! Яблоки Сезанна, ботинки Ван Гога, трава Дюрера, бутылки Моранди - ординарнейшие предметы, исполненные и смысла, и красоты. Плоть обычной жизни, которую мы не замечаем, пропускаем, принимаем как фон и уж точно не любим и не ценим.

У нас отчаянно сбит прицел: мы фокусируемся зачем-то на необычном и желаем необычного, выше-среднего, чего-то из ряда вон, ведь только оно может заставить нас почувствовать себя живыми. И потому мимо нас проходят каждую минуту феномены повседневного чуда, спрессованная бесконечность, изобильная красота, которая (таки-да!) в глазу смотрящего.

А способность видеть вкруг смысл и красоту - не в ней ли ключ к тому, чтобы сделать нашу жизнь по-настоящему бездонной, наполнить ее тем, что действительно ценно и не дать ей пролетать, как день сурка? И в этом смысле художники несравненно могущественнее диетологов и турагентов.

четверг, 23 мая 2019 г.

Мунк


Эдвард Мунк говорил: "Я видел всех людей за их масками - улыбающимися, флегматичными, спокойными лицами - я смотрел сквозь них и видел страдание во всех без исключения, бледные тела, без устали нервно спешащие по этому извилистому пути, что ведет к могиле". И, глядя на его картины, нет сомнений: точно, видел! Меланхолия, одиночество, ревность, страх, скорбь - мильон терзаний налицо.

Однако вот что тут забавно: когда не хочется жить, когда мир представляется неуютным, невыносимым местом, когда единственный всему итог - одиночество, страдания и смерть, когда небо в овчинку, и нет сил даже на рукопожатие - из такого состояния невозможно породить творческий продукт.

Творчество требует колоссальных душевных затрат, а шедевры, подобные мунковским, и подавно. Это гигантские сгустки энергии, и нет шансов произвести на свет нечто подобное, будучи в апатии, упадке, депрессии и всечасном ожидании распада. Как же ему все это удалось "из положения лежа" - создать сотни прославленных живописных произведений, беспрерывно колесить по Европе, организовывая ежегодно десятки (!) своих выставок в различных городах, поддерживать знакомства с множеством выдающихся современников, наконец, дожить до 80 лет? А если у него на все это нашлись и силы, и запал, и оптимизм, то не лукавство ли вся его меланхолия и скорбь?

Нет, скажем мы определенно, не лукавство. Скорбь и сила, страх и смелость, меланхолия и воодушевление - все у него настоящее. Такой вот широчайший диапазон души, который все это в себя вмещает в максимально подлинном варианте. Гениям вообще часто удается проявить в себе множество противоречивых, полярных вещей.

А мы? Не потому ли наши таланты десятилетиями не могут раскрыться, что мы без конца себя усредняем? В горести бодримся, а в радости ждем подвоха. В работе подхалявливаем, а на отдыхе подрабатываем. Расшатываем ограничения и ограничиваем свободу. Толком не создаем, и толком не разрушаем. Одной рукой сдерживаем порывы щедрости в страхе остаться без денег (или без сил, или на что мы там, по нашему мнению, бываем щедры), а другой корим себя за скупость сердца.

Отчего-то мы не признаем за собой права быть разным и испытывать полярные чувства. И себя, и других мы желаем раз и навсегда определить безо всяких противоречий, заасфальтировать в неком статическом равновесии. Так и живем - ни добрые, ни злые, ни лентяи, ни трудоголики, ни густо, ни пусто, а как-то так…


Вот бы перестать так делать! Быть бы как Мунк, одновременно горестный и прекрасный. Перестать считать противоречия ошибками, и не стараться так уж сильно от них избавиться, поняв,  что в них есть скрытый динамический баланс. Дать шанс каждому отдельному элементу нашего внутреннего разнообразия. Или, по цветастому выражению Сержа Гингера, заменить серость компромисса на веер радуги.





четверг, 21 декабря 2017 г.

Искусство и реклама

В нашей жизни реклама столь вездесуща и атакует наш мозг столь профессионально, что неизбежно создает перекос в нашем понимании ингредиентов счастья. Умышленно создаваемая крепкая связь между различными вещами и услугами, которые хотят продать, и счастливой жизнью постепенно ведет к тому, что мы забываем о ценности вещей бесплатных, доступных нам просто так, по факту рождения и безо всяких усилий. Ими мы склонны пренебрегать, забывать про них и недооценивать их важность.

В каком-то смысле искусство ведет свою собственную рекламную кампанию – того, что не стоит денег и вообще не продается, но при этом исключительно важно и составляют саму основу, саму ткань жизни. Ничейная трава Дюрера, дикие болота Васильева, стоптанные ботинки Ван Гога, копеечный чайник Шардена, бесплатное море Тернера, солнечные женщины Ренуара – все это воздает должное обычному течению жизни и демонстрирует ценность ее ординарных моментов. В отличие от «культуры достижений», внушающей стремление к дорогому, редкому и конкурентному, искусство ведет нас в противоположном направлении: к более глубокому, справедливому и благодарному восприятию вещей, которыми мы окружены.

Щукин

В мастерских любимых художников мучает меня все время одна мысль. Как так получается, что сюда все еще не заявился новый Щукин и не скупил те холсты, что так переворачивают мне душу. То есть хотя бы треть мастерской. Те работы, что кругом по стенам, и на полу, штабелями, подолгу не видя света, и на полках в страшной тесноте. В рамах, в обкладках, а то и просто на подрамниках. Давние, еще студенческие, и те, на которых еще краска не просохла. А также пастели, рисунки, наброски – оформленные в паспарту, в багет и за стекло, или томящиеся годами в папках, переложенные попачканными листами, или даже крошечные шедевры, лежащие валом в коробке из-под ботинок. С разбором, конечно, как ценитель и знаток, не как дрова, а прочувствованно, выбирая лучшее. Но все же с музейным размахом. Почему не скупил, да и не повесил в публичной своей галерее для всеобщего – обозрения? Улучшения? Возвышения? Ау, Сергей Иванович! Где Вы, дорогой? Почему не идете? Неужто опять больше любите французов?

пятница, 21 августа 2015 г.

Черный квадрат

Когда исчезнет привычка сознания видеть в картинах изображение уголков природы, мадонн и бесстыдных венер, тогда только мы увидим чисто живописное произведение.

                                                Малевич

Впервые показанный в 1915 году на выставке Ноль-десять, Черный квадрат по-прежнему первая ассоциация на фамилию Малевич у большинства людей. Расположен он в "красном углу", как икона: самая декларативная вещь выставки. Очень кстати рядом оказался стул - дает понятие о размере картин. Черно-белость фотографии делает это и без того лаконичное искусство еще более сжатым, еще менее сентиментальным. А также намекает на то, что с тех пор, как это было "авангардом" прошло сто лет. Пора бы уже понять, в чем тут дело.

вторник, 26 мая 2015 г.

Зачем нужны студии, или открытое письмо в Управу района Чертаново Северное

Еще на первом курсе института меня поразило, как резко разошлись пути однокашников. Вот только вчера мы сидели на одних и тех же уроках, делали одну и ту же домашку, и были как будто все меж собой похожи. И вот пролетело лето - и там, где у меня Теория Конечных Автоматов, там у моего приятеля Основы Композиции. Теперь мы все, без сомнений, разные, и чем дальше, тем больше. И нет пути назад. И хотя я по-прежнему уверен, что выбрал профессию правильно, и подходит она мне больше, чем любая другая, все же немного жаль прочие, недопонятые, не испробованные стороны жизни, которые остались за бортом. А люди, отплывшие на другой льдине в другой мир, постепенно перестают встречаться в быту и начинают казаться волшебными, иллюзорными, придуманными.

среда, 6 мая 2015 г.

Простые вещи

В студии, куда я хожу рисовать, периодически возникают споры. Люди ведь не могут не спорить, и часто это их главный способ поддержать разговор. В споре он с легкостью приобретает некую поверхностную динамику, а развивать соображения друг друга, напротив, довольно трудно. Тем не менее, спор все же более полноценный диалог, чем пересказывание друг другу не связанных меж собой историй, которыми сил нет как хочется корректно, в очередь, поделиться. Споры бывают интересные.

Однажды спор возник о том, должен ли нравиться натюрморт, который рисуешь. Одни говорили, что непременно да. Мол, только то, что нравится, рисовать не скучно, а можно, напротив, с душой и с проникновением в суть. Другие утверждали, что все происходит наоборот: рисовать можно какой угодно натюрморт, все равно он «полюбляется» в процессе рисования. Среди вторых был и сам мастер, который любит говорить: рисуйте то, что перед вами, а если вам кто-то загораживает – то рисуйте и его. Или как Крымов говорил сыну: научишься хорошо рисовать бумажного журавлика – получатся хорошо и гипсовые головы. Или (это уже, кажется, Ливанов своей ученице): 

– Рисуйте кучу мусора.
– Так это же скучно!
– Тогда пригласите джаз! 

четверг, 29 января 2015 г.

Главные герои

Помню, как в шанхайском музее изобразительных искусств меня поразило отсутствие портретов. Отдельная личность – песчинка в пустыне, и в глаза этой песчинке никто не заглядывает, характер ее не изучает, соображениями не интересуется. Обезличенные фигуры в отдалении на фоне действительно величественных пейзажей, или орнаментальные, декоративные, плоскостные – чуть поближе, или рядовые в терракотовом войске, из неотрытых, - вот максимум, на что можно рассчитывать. 



четверг, 22 января 2015 г.

Быстротечность

И когда зима, Фортунатус, облекает квартал в рядно, 
я б скучал в Галерее, где каждое полотно 
– особливо Энгра или Давида - 
как родимое выглядело бы пятно.

Бродский

С нового года у меня на рабочем столе появился отрывной календарь. На каждой странице число и картина, импрессионисты и сочувствующие - Моне, Ренуар, Писарро, Ван Гог, Дега и прочие. Я их очень люблю. Каждый день – новая страница, старая не перелистывается, а отрывается, с концами. Никак не могу приучить себя кидать оторванные страницы в корзину: жаль расставаться. Вместо этого складываю стопкой . Создаю иллюзию, что, мол, не навсегда. Так расстающиеся случайные знакомые в искренней симпатии друг к другу обмениваются телефонами, по которым никогда не позвонят.

вторник, 7 октября 2014 г.

7 открытий начинающего рисовальщика

Несколько месяцев назад я начал учиться рисовать. Хожу по воскресеньям в студию, иногда (редко) рисую сам, в поездках, в блокноте. Прошло уже значительно больше 100 дней, которые классически считаются периодом наиболее интенсивного обучения, наивысшей открытости к новизне.

Уроки рисования – как уроки плаванья: нужно много-много плавать и иногда получать дельный совет. И еще во время этого занятия можно думать о чем угодно, и не мешают ни разговоры, ни музыка. Задействована другая часть психики, ради которой все и затевается.
Как любому начинающему (и продолжающему), мне важен учитель. Я учусь у прекрасного человека и художника, ближайшего ко мне носителя и проводника художественных истин. Множество высказываний и формулировок бессовестно взято у него. Одна надежда, что он их тоже у кого-то позаимствовал.
Как бывший бизнес тренер, привожу свои открытия за это интереснейшее для меня время в виде семи пунктов, избегая сплошного текста и давая возможность прочесть одни заглавия и не заглубляться в лирическую часть. И сразу приношу извинения профессиональным художникам за банальности и неточности. Итак.

пятница, 20 июня 2014 г.

Helicopter view

Мой учитель рисования говорит, что если мы рисуем на раз-два, то мы глупые, примитивные люди. А рисовать надо на раз-два-три. Это очень мудрая фраза. Вот что она означает.

Все рисование - про относительный свет и относительную тень. Соседствующие элементы натуры находятся в некотором соотношении, один светлее, другой темнее. Мы радостно выхватываем этот конфликт и начинаем переносить его на бумагу, слева темный, справа светлый. Мы очень довольны своей наблюдательностью и стремимся развить успех, подмечая еще более тонкие различия, еще более мелкие фрагменты. Человеческий глаз - великолепный оптический прибор, и такому упражнению нет конца. Это рисование на раз-два, ведущее к полному разваливанию образа.

пятница, 13 июня 2014 г.

Талант

"Рихтер был удивительным человеком. Всегда. Просто люди понимали это только когда он садился за рояль". Так говорил когда-то давным-давно во вступительном слове перед концертом памяти Рихтера какой-то пожилой и именитый дядечка чудесным, чуть литературным языком. Говорил довольно долго, и хотя люди пришли слушать музыку, этот исключительно породистый человек сам по себе был значимой частью вечера. Он был, конечно же, прав: талант - скорее содержание личности, чем способ его трансляции. И хотя способ проще опознать, при недостатке содержания такой дар выглядит как "трудные фокусы".


воскресенье, 18 мая 2014 г.

Хоппер

При том, что во время концерта от музыкантов несомненно исходит нечто помимо звука, особые флюиды, которые заставляют глубже и острее чувствовать и переносят почти тактильное ощущение счастья, все же цифровая звукозапись, да на приличной аппаратуре, составляют неплохую замену "живой" музыке. В смысле доступности любимого контента у меломанов в общем все в жизни хорошо. Теперь даже в метро.

Намного неказистее дела у любителей живописи. Репродукции непреодолимо далеки от оригиналов, бог с ней, с намоленной музейной атмосферой! Дорогущие альбомы на мелованной бумаге, проекты типа wikipaintings.org - великолепны для ознакомления, неплохо смотрятся на планшетах retina, но даже близко не производят того впечатления, которое несет оригинал.

Кроме того, большие музыканты постоянно гастролируют. Мацуев, по его утверждению, побывал в Самаре 15 раз (вероятно, уже и больше), а Рубинштейн, задолго до появления массовых звукозаписей, объехал около 200 американских городов в ходе знаменитого Steinway tour. Полотна же намного тяжелее на подъем, требуют специального содержания, охраны, перевозки... Люди, как водится, терпеливее и легче в обращении, чем предметы.

четверг, 8 мая 2014 г.

Nature morte

Всю жизнь я, как оказалось, находился под влиянием ряда заблуждений, в числе которых: хороший художник обязательно пишет картины, рисунки вещь промежуточная, иерархически ниже даже этюдов. Или: натюрморт - жанр скучноватый, то ли дело портрет или пейзаж. 

Нет, я все понимал про подсолнухи Ван Гога и персики Сезанна. И все же для меня само слово натюрморт означало одно из двух. Либо фламандские безобразно избыточные свалки съедобных и несъедобных предметов, с неизменным полуочищенным лимоном, светящимися насквозь охапками винограда, чеканными кубками, тучными мясными срезами, пышной бахромой, мартышками, перегруженными варварским изобилием снеди подносами итп.


Либо нечто в карандаше, состоящее сплошь из гипсовых геометрических форм и драпировок, выполненное по всем правилам построений, скучное, сугубо академическое (то есть учебное, не имеющее художественной ценности), необходимое зло при обучении рисованию. Как ломаные арпеджио в музыке.