Показаны сообщения с ярлыком Литература. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Литература. Показать все сообщения

суббота, 2 июля 2016 г.

Линия глаз

Ибо даже самый дурной поэт,
В общем и целом,
Подтверждает вечный приоритет
Души над телом

Быков

Битов где-то рассуждает о том, что перед современным романистом стоит большая проблема выбора интеллектуального героя, через которого излагать читателю свои размышления. В 19м веке все было просто, таким человеком мог быть кто угодно – военный, помещик, торговец – вынужденным досугом, необходимым для  подобных неторопливых размышлений, он располагал в любом случае. Но в нарастающем темпе времени, кем сейчас должен быть по роду занятий человек, через которого уместно транслировать соображения и наблюдения автора объемом в полноценную книгу?

Битов предлагает ночного сторожа или молодого мостостроителя в отпуске – иначе откуда столько времени соображать и наблюдать? Откуда, спрашивается, незамыленность, неистерзанность мозга после полноценного рабочего дня, откуда свежий взляд, откуда такой полновесный ресурс внимания, такая  «разогнанная» восприимчивость в нерабочее время? Что далеко ходить за примерами: я сам резко чувствую разницу в том, как ложится на душу более или менее сложная и серьезная художественная книжка, если читать утром, до работы, или вечером, перед сном. Во втором случае – как сквозь пелену. При всем добром отношении к самому себе, я, по-видимому, в культурные протагонисты не гожусь.

понедельник, 11 апреля 2016 г.

Кого слушать?

В нежно мной любимой в ранней юности «Испанской балладе» есть такой эпизод. Один из центральных персонажей по имени Иегуда становится перед дилеммой: оставаться или бежать. На одной чаше весов оказались его представления о чести дочери и семьи в целом, на другой – начатое со всем его могучим деятельным жаром огромное и красивое дело. В растерянности (как ему кажется) он приходит за советом к своему другу Мусе, совсем не деятельному, но чрезвычайно мудрому человеку. И Муса, глядя на него, думает примерно следующее:

Вот он стоит передо мной искренне разгневанный и хочет, чтоб я разубедил его в его гневе и опроверг его нравственные доводы. В душе он решил остаться. В душе он, должно быть, тоже знает, что жертва, которую требуют от него и его дочери, не так уж огромна. Но если я не смогу убедить его разумными словами, он, дабы он сам и другие любовались величием его души и его миссией, все же выберет ложный путь и уедет во имя «счастья» дочери.

Все кончилось хорошо, Иегуда остался и продолжил дело своей жизни. Которое, правда, в итоге привело его к смерти, но все было не зря и не напрасно.

Очевидно, Иегуда пришел за советом именно к Мусе неспроста. В душе он знал, какой именно совет хочет услышать, в какой позиции утвердиться, и пришел к тому, кто смог поддержать ту часть дилеммы, за которую он сам внутренне ратовал. Откуда же он заранее знал, какой совет получит?

пятница, 12 февраля 2016 г.

Классика

Нет ничего удивительного в том, что люди пишут тексты. Даже после всего, что уже на свете написано. Это чертовски увлекательное занятие обладает к тому же мощнейшим терапевтическим эффектом. Это возможность понять, наконец, кто же ты на самом деле (что бы это ни значило), полноценно прожить ту версию себя, тот вариант искренности, который отчего-то оказался не у дел в «настоящей» жизни. Это окно в то чудесное, не трагическое, но творческое одиночество, что так целебно и так редко в нашей суматошной, искореженной внешними воздействиями жизни, в то бесконечно ресурсное состояние, где стихает вечный гам, и наши демоны ненадолго оставляют нас в покое. 

Кроме того, тезис о том, что текстуальная реальность, мол, не настоящая и ущербная, что все это трусость, неадаптивность, бегство от жизни и проч., крайне спорный. Ведь не секрет, что наша жизнь – это то, что мы думаем и чувствуем. Трансформации материи вокруг нас, так называемая объективная реальность (ох, есть тут, что обсудить!),  безусловно, на это влияет, но отнюдь не является монополистом влияния. Поэтому настоящая (основная) реальность – та, что более яркая, наполненная, достоверная, осмысленная, долговечная. 

В общем, писать – хорошо, и хватит об этом. Теперь про читать. 

понедельник, 13 апреля 2015 г.

Читатели и зрители

— Остальные десять процентов нашей интеллигенции, пожалуй, даже получше, пошире будут, чем европейские. А почему?
— Ну-с?
— Да потому, что мы не можем сразу заснуть, как легли в постель. Нам для этого необходимо с полчасика почитать. Это убаюкивает. Сегодня полчасика, завтра, послезавтра… так из года в год. Глядь, и весь Толстой прочитан, и весь Достоевский, и весь Чехов. Даже Мопассан и Анатоль Франс. Вот мы и пошире и поначитанней французов и немцев.
Те засыпают легче.

Мариенгоф

Каждое утро я окатываю себя ледяной водой из душа. С головой. Секунд 30, максимум минуту. Потом включаю теплую и отогреваюсь. Сдаю этот мааахонький экзамен на решимость за редчайшим исключением каждое утро, уже который год. Однако был период, когда я читал «Гулаг» Солженицына. И все то время я не мог заставить себя включить холодную воду. Просто не мог! От страха все сжималось, и первые же смертельно холодные брызги напрочь выводили из равновесия. Холод, голод, безнадежность, неимоверный, непосильный надрыв физических и душевных сил, тотальное бессилие перед мыслью, что все это по-настоящему, не игра с холодным душем или купанием в проруби на крещение, или с тем, чтобы порезвиться, распаренному и сытому, в бане, с прыжками в купель. И хотя по факту я как раз и бываю в эти моменты сытый, распаренный и вдобавок выспавшийся, и технически процедура все та же, но страх и боль в уме не давали через нее пройти. И даже пару недель после того, как закончил читать эту эпическую книгу – все равно не мог.

среда, 17 декабря 2014 г.

Не выше пояса забвения трава

Катаев, как известно, придумал прозвища своим великим современникам. Я никогда толком не мог понять, к чему эти Королевичи и Птицеловы, и почему не назвать их своими именами. Похожим образом поступил и Аксенов, в предисловии к "Таинственной страсти" даже давший несколько расшифровок и понятно объяснивший, с какой целью заменил имена. Мол, чтобы не упрекнули в субъективности и неточности, а также чтобы расширить конкретные личности до того, чем они могли бы быть, даже если не были.

вторник, 6 мая 2014 г.

Бумажные книги

Пару лет назад я выбросил четыре коробки книг. Вынес в подъезд на разграбление соседям. Любая вещь, оставленная на подоконнике в моем подъезде, исчезает за пару часов. Такую судьбу для совсем уж ненужных вещей я мысленно называю «отдать детям», по мотивам старого анекдота про доброго Ленина, отдавшего детям подтухшее сало, подаренное ему ходоками. (Время от времени я фантазирую, действительно ли все эти разнородные пожившие предметы расходятся по людям, которым они нужны больше, чем мне. Или у меня в подъезде живет один человек с соответствующим душевным расстройством, и когда-нибудь власти, позвав меня, случайно проходящего, на опознание, введут в квартиру с резким запахом старости,  где среди общего хлама на меня глянут мои вещи из разных эпох моей жизни. Тромб во вселенской системе вещевого оборота.)

Эти книги не помещались в новый книжный шкаф в новой, неузнаваемой после ремонта квартире. Старый шкаф был перед ремонтом отдан другим «детям», более адресно, как и прочая мебель. Новый, встроенный, со стеклянными полками и дверцами, оказался меньше, и я, стоящий посередь полутора десятков пыльных коробок, должен был решить, кому остаться, а кому уйти. Решение далось просто, и я понял, что уже давно другой, не такой, каким привык себя считать. Как же так вышло?