После бури

Жить было не так уж сложно. Нужно было не забывать дышать и принимать хоть немного жидкости. Никаких других усилий. Вставать с кровати, выходить из дома, брать телефонные звонки, даже открывать глаза – все эти занятия пали жертвой суровой экономии жизненных сил. Он физически чувствовал их недостаточность, впритык для поддержания сердцебиения и нужной температуры тела. Ничего, ниже кровати не упадешь. Не человек, а конденсат Бозе-Эйнштейна.

Концерты

Мы милость времени, замирание,
Мы выдох века, провал, просвет,
Мы двое, знающие заранее,
Что все проходит, а смерти нет.

Быков

Недавно на TED выступала одна британская рок-певица, которая как-то раз, находясь среди своих фанатов, разделась и позволила им рисовать на себе маркерами. И хотя трудно себе представить Гергиева или Березовского в такой роли, мотив ее я хорошо понимаю. Всю себя открыть, отдать своим слушателям, показать им, что живет для них, пусть даже такими недалекими, нехудожественными средствами. Не у всех талант позволяет транслировать в полной мере любовь к людям.

Коллективизм

Они, все четверо, глядели на меня уничтожающе. Я пожал плечами и безнадежно затих.

— Ты это брось про Ивана Тургенева. Говори, да не заговаривайся. Сами читали. А ты лучше вот что скажи: ты пиво сегодня пил?

— Пил.

— Сколько кружек?

— Две больших и одну маленькую.

— Ну так вставай и иди. Чтобы мы все видели, что ты пошел. Не унижай нас и не мучь. Вставай и иди.

Ну что ж, я встал и пошел. Не для того, чтобы облегчить себя. Для того, чтобы их облегчить. А когда вернулся, один из них мне сказал: «с такими позорными взглядами ты вечно будешь одиноким и несчастным».

                                                                                                                                                                              Ерофеев

В середине 90-х я, по стечению обстоятельств, бросил институт в Москве и уехал учиться в Штаты. Это обширнейший опыт в моей жизни, и я до сих пор хорошо помню некоторые вещи, которые меня тогда впечатлили. Одной из них было правило учебных заведений, согласно которому оценки сообщались только ученику, которому они выставлены. Они никогда не произносились вслух. Если формат не предполагал письменного оповещения, то происходило оно так: я подходил к преподавателю, который двумя листка бумаги закрывал список фамилий выше и ниже моей, так что в образовавшуюся амбразуру я видел только то, что касалось непосредственно меня.

Я воспитан в советской школе! Я принимал как норму оглашение оценок за контрольную вслух, всему классу, в алфавитном порядке, да с комментариями: кто облажался и не оправдал, кто, наоборот, молодец, тупой, но старается, а кто, ушлый гад, явно списал. Все вслух, все напоказ. И такой крайний индивидуализм американских колледжей вызвал во мне тогдашнем вполне пролетарское отторжение. Что скрывать? Мы же один класс! Что вообще в этой информации такого секретного, и откуда опасение, что я ее использую во зло? Это было как в моей начальной школе - закрывать рукой то, что пишешь, чтоб, не дай божЕ, не списали. Недостойно, гадко, не по-товарищески. Как хлебом в голодуху не поделился.

Дисциплина, или этот проклятый рабочий день

Дисциплина — это не метод воспитания, дисциплина — это результат воспитания.

                                   Макаренко

Как человек сугубо гражданский, большую часть сознательной жизни я презирал само слово дисциплина. Означало оно: гадкое казенное принуждение к какой-то примитивной бессмысленной деятельности, вроде хождения строевым шагом, которую сам для себя никто в здравом уме не выберет. Непослушание же карается тупой ненавистной превосходящей силой. Непривлекательные типажи по обе стороны дисциплинарного процесса. Насаждающие — непробиваемые «козырьки» из анекдотов, упивающиеся своим кусочком власти. И дисциплинируемые – унизительно послушные бараны без собственного волеизъявления. Ни к одним не тянет примкнуть.

Изрядная порция страданий по поводу такого устройства жизни достается гражданскому человеку на офисной работе. Приходится придерживаться фиксированных рабочих дней и часов (кто их вообще придумал?), а также порой сидеть на работе, когда не работается, и делать объективно бессмысленные вещи. Ни для кого не секрет, что бывают дни, когда организации было бы дешевле просто отпустить нас домой, во внеочередной оплачиваемый отпуск. Просто поваляться на диване, выспаться и набраться сил. В такой неудачный день мы не работники, и ни к чему это дисциплинарное насилие с более чем скромным результатом. В конце концов, наше дело – порождать добавленную стоимость, а не впечатлять начальство продолжительностью своего рабочего дня. Отдохнув и восстановив силы, мы вернемся с бОльшей энергией и продуктивностью. 

Подвижки в эту сторону уже давно начались среди компаний-пионеров управленческих методик, вроде Netflix, чей вид деятельности допускает подобные эксперименты. Гибкие рабочие графики, отсутствие учета отпусков и выходных, удаленная работа, послеобеденный сон по желанию – всем этим теоретически уже лет 10 как никого не удивишь. Они действительно молодцы! Ведь у всех нас разные биоритмы, и чем тратить уйму сил на преодоление своей природы, почему бы рабочему расписанию не посторониться и не приспособиться к человеку? Все мы за идеальный рабочий процесс – интегрированный в жизнь, естественный, в радость.

Однако последнее время я отношусь к дисциплине со все возрастающим уважением. В пользу этого есть несколько доводов.

Главные герои

Помню, как в шанхайском музее изобразительных искусств меня поразило отсутствие портретов. Отдельная личность – песчинка в пустыне, и в глаза этой песчинке никто не заглядывает, характер ее не изучает, соображениями не интересуется. Обезличенные фигуры в отдалении на фоне действительно величественных пейзажей, или орнаментальные, декоративные, плоскостные – чуть поближе, или рядовые в терракотовом войске, из неотрытых, - вот максимум, на что можно рассчитывать. 

Быстротечность

И когда зима, Фортунатус, облекает квартал в рядно, 
я б скучал в Галерее, где каждое полотно 
– особливо Энгра или Давида - 
как родимое выглядело бы пятно.

Бродский

С нового года у меня на рабочем столе появился отрывной календарь. На каждой странице число и картина, импрессионисты и сочувствующие - Моне, Ренуар, Писарро, Ван Гог, Дега и прочие. Я их очень люблю. Каждый день – новая страница, старая не перелистывается, а отрывается, с концами. Никак не могу приучить себя кидать оторванные страницы в корзину: жаль расставаться. Вместо этого складываю стопкой . Создаю иллюзию, что, мол, не навсегда. Так расстающиеся случайные знакомые в искренней симпатии друг к другу обмениваются телефонами, по которым никогда не позвонят.

Гон эффективности

Как-то раз я посетил курсы быстрого чтения. В самом начале происходил замер существующей, природной скорости, а в конце обучения — еще один замер, чтобы видно было, за что деньги плачены. Надо было прочесть из длинного текста сколько успеешь и ответить на вопросы, получив некий условный показатель «осмысленного скорочтения». За четыре недели мой тест улучшился почти в 5 раз. 

На первом занятии ведущая спросила каждого, зачем пришли, и это было интересно. Кто-то хотел, чтобы его карьера ловчее продвигалась, и верил, что умение быстро и много читать этому поспособствует. Кто-то говорил, что хочет, наконец, ознакомиться подробно со всемирной литературой и боится не успеть, если читать как сейчас. Кто-то (вроде меня) внятной цели не имел, но полагал, что прочитывать толстую книгу за вечер — хорошо. В общем, чушь страшная. 

Через несколько лет, когда вел тренинги по личной эффективности, управлению временем и проч., я много раз жалел, что нет у меня права через полчаса после начала тренинга отпустить половину зала по домам. Когда мало-мальски наметан глаз, так хорошо видны люди, которым это занятие ну совершенно бесполезно, и даже вредно. Однако, каждый идет своим путем, и если кому-то кажется, что этот путь слишком извилист и не оптимален, то этот кто-то сам высокомерен и недалек. Некоторые углы срезать невозможно. Некоторые этапы жизни невозможно пропустить. Для множества людей такой этап — воинствующий культ эффективности. 

Делать что-либо эффективно означает: меньшими средствами добиваться большей отдачи. Означает: постоянная забота о результате (жадность до результата?), его подсчет и контроль, и расстройство, если он меньше, чем мог бы быть. Казалось бы, ничего плохого в такой ориентации нет, особенно в нашей стране, где способность делать что-либо разумно и здраво, или даже просто старательно и ответственно, явно в дефиците. И конечно же, при прочих равных, хорошо добиваться тех же результатов меньшими средствами. Проблема в том, что практически не бывает «прочих равных». Инструмент имеет свойство подменять цель. Вместо поиска счастья и вдохновения, люди переключаются на гонку за показателями, которые, по их мнению, должны к чему-то привести.

Хороший пример этого – динамика роста спортивных достижений за последние 100 лет, великолепно рассказанная Дэвидом Эпштейном. Ресурс человеческой расы, применимый в спорте, не то что увеличивается, но глубже и полнее вычерпывается. Из красивого, но побочного занятия спорт превратился в полномасштабную индустрию, с технологиями, методиками, колоссальным денежным давлением, дикой конкуренцией, привлечением огромного количества специалистов, международной кадровой селекцией, и проч. Трудно утверждать, что здесь бОльших результатов теперь добиваются меньшими средствами.

Как скоростной автомобиль, на котором некуда ехать, как огромный дом, куда некого привести, как смертоносное оружие, которым не от кого защищаться, эффективность, не будучи подчинена какой-то светлой идее, не имеет смысла, и даже вредит, провоцируя ненужные действия и состояния. Научное скорочтение приводит к неоправданному напряжению и вырабатывает потребительское отношение к тексту, убивая то дивное чтение худлитературы, которое с детства было одним из моих любимейших занятий. Натужное целепостановка угнетает чувство свободы и роскошь неторопливого самоопределения, превращает в параноика, живущего где угодно, только не в настоящем моменте. Слишком дисциплинированное управление своим временем, забитые до отказа выходные, календарь, в котором нет живого места, дни и недели, расписанные наперед — все это подтачивает радость жизни и ощущение того, что жизнь — вечна.

Иногда я прохожу в книжном магазине мимо стеллажей с бизнес литературой, где половина книг начинается со слова «Как» (стать лучшим, заработать миллион, основать компанию, и проч., и проч.). И нет ни одной книжки со слова «Зачем». Неужели всем ясно, зачем становиться лучшим? Почему сравнение с кем-то, которое закончилось в мою пользу, должно сделать меня счастливее? И если нет, то что же действительно должно?

В общем, не стоит паковать жизнь под завязку. Не стоит смотреть на себя как ресурс в тяжкой работе, который нужно загрузить по полной, ибо он уже оплачен. Это, к сожалению, не добавляет цельности, счастья, а часто даже и результата.

-- Оригинал на Хабре