Вещь в себе

Есть такая поговорка: «Айтишник-экстраверт — это тот, кто во время разговора смотрит не на свои ботинки, а на ботинки собеседника». Истинная правда! Мы в массе своей глубокие интроверты, с навыками общения вдвое ниже среднечеловеческих. А наша профессиональная деятельность годами только развивает эту склонность. Те из нас, для кого общение не так затруднено, кому удается часть пара «пустить в гудок», довольно быстро выбиваются в начальство. Это и есть наш интерфейс с внешним миром.

Благодарность

Лет пять назад я ознакомился с такой практика: встать в одиночестве на берегу озера, набрать в горсть побольше мелких камешков и по одному кидать их в воду. Каждый камешек – имя человека, которому благодарен. 

Ох, непростое это занятие! Нет у нас в обычной жизни привычки быть осознанно благодарным. Нет понимания важности этого чувства для того, кто благодарен. Все как раз наоборот. Мы приписываем себе массу заслуг, находя в своих качествах и поступках основания для своих успехов. А думая о других, мы постоянно взвешиваем и подводим сальдо, аннулируя хорошее, когда встречается плохое. Мы также принимаем хорошее, не отмечая и не запоминая, если оно будто бы не стоило дающему сверхусилий, или это его, дающего, обязанность, или это случилось это давно. И так далее. Ведет вся эта нехитрая и привычная цепочка к безнадежности и одиночеству.

Что делать?

Об авторе этого странного романа у меня самостоятельного мнения нет. То есть оригинал я помню крайне слабо, и мнение целиком сформировано романом "Дар" куда более могучего литератора. Пленительно нелепый, нелепо талантливый, чудовищно работоспособный, во всем на свете заблуждающийся, болезненно непрактичный. Молодой, с блестящими глазами, голодный, непримиримый - примерно как на этом портрете, с будто слегка нарушенной в лице перспективой. Или почти уже старик в убогой комнатушке в Вилюйске, старательно вымеряющий, с какого расстояния перестает видеть текст - чтобы отметить его в письме и попросить детей пристать ему сообразные очки. Если я правильно помню, никакого внятного ответа на вопрос, вынесенный в заглавие, в романе не дается, хотя вопрос, безусловно, актуальный.

Перед большинством из нас он, однако, серьезно встает в несколько ином смысле: что делать лично мне?

Люди старше 16 лет, вероятно, все так или иначе побывали в состоянии, когда непонятно, как дальше жить. Не до ста лет, а хотя бы следующий день. Это зовется заезженным словом депрессия, которое звучит уже пусто и картинно и совершенно не отражает ощущение мучительного тупика, беспросветности, страха, безнадежности, умирания. Что делать тогда?

Что ж, в мнениях, как обычно, недостатка нет. У меня тоже есть свое, сугубо частное, есть даже несколько вариантов на выбор.

Как жертвовать деньги легко

В прошлой статье я подробно рассказал, почему, как я думаю, нужно помогать не частным лицам, какой бы душераздирающей ни выглядела их история, а инфраструктурым, системным проектам. Не затыкать дыры, а наращивать возможности; искоренять причину, а не следствие, и проч., и проч..

Сейчас речь о другом: как жертвовать так, чтобы было легко жертвующему. Большинство социальных катаклизмов случаются не из-за того, что люди не делают что-то сверх своих сил, а из-за того, что огромное большинство не делает того, что им вполне по силам, и даже довольно легко. Поэтому важно понять не только как помогать с максимальной социально-полезной отдачей, а еще как делать это легко, без перенапряжения своего личного ресурса доверия, щедрости и бескорыстия. Как делать то, что возможно, не больше и не меньше.

Для этого, как мне видится, нужно совершить три простых шага.

Как жертвовать деньги

Согласно World Giving Index, Россия находится на 125 месте в мире (из 135 стран) по уровню развития благотворительности. Эфиопия, Берег Слоновой Кости, Буркина Фасо, Демократическая Республика Конго, все до единой страны бывшего СССР, не говоря уже о «золотом миллиарде», - все оказались статистически щедрее и великодушнее нас. Почему наши бесконечные Толстые и Чайковские не сделали нас сострадательнее и гуманистичнее, вопрос открытый и объемный. Впрочем, дело тут не только в доброте и щедрости. В стране, где люди не доверяют собственной полицейской и судебной системе, здравоохранению, образованию и т.п., трудно ожидать доверия к людям и организациям, предлагающим добровольно пожетрвовать им денег.

Но речь сейчас о другом. Наши моральные качества, будь то недоверчивость, черствость или старая добрая жадность, вряд ли подлежат быстрому изменению. Однако у каждого человека, очевидно, есть некий порог если не бескорыстия, то хотя бы безразличия, некая минимальная сумма денег, с которой ему точно и искренне не жаль расстаться, будь это хоть 50 рублей в месяц. Вопрос: как расстаться правильно? Как сделать так, чтобы пожертвованная сумма, сколь угодно малая, сработала на общественное благо максимально эффективно?

Зачем нужны студии, или открытое письмо в Управу района Чертаново Северное

Еще на первом курсе института меня поразило, как резко разошлись пути однокашников. Вот только вчера мы сидели на одних и тех же уроках, делали одну и ту же домашку, и были как будто все меж собой похожи. И вот пролетело лето - и там, где у меня Теория Конечных Автоматов, там у моего приятеля Основы Композиции. Теперь мы все, без сомнений, разные, и чем дальше, тем больше. И нет пути назад. И хотя я по-прежнему уверен, что выбрал профессию правильно, и подходит она мне больше, чем любая другая, все же немного жаль прочие, недопонятые, не испробованные стороны жизни, которые остались за бортом. А люди, отплывшие на другой льдине в другой мир, постепенно перестают встречаться в быту и начинают казаться волшебными, иллюзорными, придуманными.

Простые вещи

В студии, куда я хожу рисовать, периодически возникают споры. Люди ведь не могут не спорить, и часто это их главный способ поддержать разговор. В споре он с легкостью приобретает некую поверхностную динамику, а развивать соображения друг друга, напротив, довольно трудно. Тем не менее, спор все же более полноценный диалог, чем пересказывание друг другу не связанных меж собой историй, которыми сил нет как хочется корректно, в очередь, поделиться. Споры бывают интересные.

Однажды спор возник о том, должен ли нравиться натюрморт, который рисуешь. Одни говорили, что непременно да. Мол, только то, что нравится, рисовать не скучно, а можно, напротив, с душой и с проникновением в суть. Другие утверждали, что все происходит наоборот: рисовать можно какой угодно натюрморт, все равно он «полюбляется» в процессе рисования. Среди вторых был и сам мастер, который любит говорить: рисуйте то, что перед вами, а если вам кто-то загораживает – то рисуйте и его. Или как Крымов говорил сыну: научишься хорошо рисовать бумажного журавлика – получатся хорошо и гипсовые головы. Или (это уже, кажется, Ливанов своей ученице): 

– Рисуйте кучу мусора.
– Так это же скучно!
– Тогда пригласите джаз!