Что делать?

Об авторе этого странного романа у меня самостоятельного мнения нет. То есть оригинал я помню крайне слабо, и мнение целиком сформировано романом "Дар" куда более могучего литератора. Пленительно нелепый, нелепо талантливый, чудовищно работоспособный, во всем на свете заблуждающийся, болезненно непрактичный. Молодой, с блестящими глазами, голодный, непримиримый - примерно как на этом портрете, с будто слегка нарушенной в лице перспективой. Или почти уже старик в убогой комнатушке в Вилюйске, старательно вымеряющий, с какого расстояния перестает видеть текст - чтобы отметить его в письме и попросить детей пристать ему сообразные очки. Если я правильно помню, никакого внятного ответа на вопрос, вынесенный в заглавие, в романе не дается, хотя вопрос, безусловно, актуальный.

Перед большинством из нас он, однако, серьезно встает в несколько ином смысле: что делать лично мне?

Люди старше 16 лет, вероятно, все так или иначе побывали в состоянии, когда непонятно, как дальше жить. Не до ста лет, а хотя бы следующий день. Это зовется заезженным словом депрессия, которое звучит уже пусто и картинно и совершенно не отражает ощущение мучительного тупика, беспросветности, страха, безнадежности, умирания. Что делать тогда?

Что ж, в мнениях, как обычно, недостатка нет. У меня тоже есть свое, сугубо частное, есть даже несколько вариантов на выбор.

Как жертвовать деньги легко

В прошлой статье я подробно рассказал, почему, как я думаю, нужно помогать не частным лицам, какой бы душераздирающей ни выглядела их история, а инфраструктурым, системным проектам. Не затыкать дыры, а наращивать возможности; искоренять причину, а не следствие, и проч., и проч..

Сейчас речь о другом: как жертвовать так, чтобы было легко жертвующему. Большинство социальных катаклизмов случаются не из-за того, что люди не делают что-то сверх своих сил, а из-за того, что огромное большинство не делает того, что им вполне по силам, и даже довольно легко. Поэтому важно понять не только как помогать с максимальной социально-полезной отдачей, а еще как делать это легко, без перенапряжения своего личного ресурса доверия, щедрости и бескорыстия. Как делать то, что возможно, не больше и не меньше.

Для этого, как мне видится, нужно совершить три простых шага.

Как жертвовать деньги

Согласно World Giving Index, Россия находится на 125 месте в мире (из 135 стран) по уровню развития благотворительности. Эфиопия, Берег Слоновой Кости, Буркина Фасо, Демократическая Республика Конго, все до единой страны бывшего СССР, не говоря уже о «золотом миллиарде», - все оказались статистически щедрее и великодушнее нас. Почему наши бесконечные Толстые и Чайковские не сделали нас сострадательнее и гуманистичнее, вопрос открытый и объемный. Впрочем, дело тут не только в доброте и щедрости. В стране, где люди не доверяют собственной полицейской и судебной системе, здравоохранению, образованию и т.п., трудно ожидать доверия к людям и организациям, предлагающим добровольно пожетрвовать им денег.

Но речь сейчас о другом. Наши моральные качества, будь то недоверчивость, черствость или старая добрая жадность, вряд ли подлежат быстрому изменению. Однако у каждого человека, очевидно, есть некий порог если не бескорыстия, то хотя бы безразличия, некая минимальная сумма денег, с которой ему точно и искренне не жаль расстаться, будь это хоть 50 рублей в месяц. Вопрос: как расстаться правильно? Как сделать так, чтобы пожертвованная сумма, сколь угодно малая, сработала на общественное благо максимально эффективно?

Зачем нужны студии, или открытое письмо в Управу района Чертаново Северное

Еще на первом курсе института меня поразило, как резко разошлись пути однокашников. Вот только вчера мы сидели на одних и тех же уроках, делали одну и ту же домашку, и были как будто все меж собой похожи. И вот пролетело лето - и там, где у меня Теория Конечных Автоматов, там у моего приятеля Основы Композиции. Теперь мы все, без сомнений, разные, и чем дальше, тем больше. И нет пути назад. И хотя я по-прежнему уверен, что выбрал профессию правильно, и подходит она мне больше, чем любая другая, все же немного жаль прочие, недопонятые, не испробованные стороны жизни, которые остались за бортом. А люди, отплывшие на другой льдине в другой мир, постепенно перестают встречаться в быту и начинают казаться волшебными, иллюзорными, придуманными.

Простые вещи

В студии, куда я хожу рисовать, периодически возникают споры. Люди ведь не могут не спорить, и часто это их главный способ поддержать разговор. В споре он с легкостью приобретает некую поверхностную динамику, а развивать соображения друг друга, напротив, довольно трудно. Тем не менее, спор все же более полноценный диалог, чем пересказывание друг другу не связанных меж собой историй, которыми сил нет как хочется корректно, в очередь, поделиться. Споры бывают интересные.

Однажды спор возник о том, должен ли нравиться натюрморт, который рисуешь. Одни говорили, что непременно да. Мол, только то, что нравится, рисовать не скучно, а можно, напротив, с душой и с проникновением в суть. Другие утверждали, что все происходит наоборот: рисовать можно какой угодно натюрморт, все равно он «полюбляется» в процессе рисования. Среди вторых был и сам мастер, который любит говорить: рисуйте то, что перед вами, а если вам кто-то загораживает – то рисуйте и его. Или как Крымов говорил сыну: научишься хорошо рисовать бумажного журавлика – получатся хорошо и гипсовые головы. Или (это уже, кажется, Ливанов своей ученице): 

– Рисуйте кучу мусора.
– Так это же скучно!
– Тогда пригласите джаз! 

Ценные советы

Есть такой род занятий: давать советы «по жизни». Подается как участие в другом человеке, попавшем в затруднительную ситуацию, как забота и помощь. Действительно, часто ли люди говорят с нами о нас самих? Редко! Как правило, сплошь о себе (в лучшем случае), или вообще черт знает о чем, типа политики, новостей или кто как съездил в отпуск. Так что когда с нами говорят о нас, казалось бы, надо радоваться и пользоваться. И, не смотря на это, случается, что того, кому дают советы, эта процедура бесит и корежит. Увы, к сожалению, я сам достаточное количество раз побывал в роли такого "недооцененного" советчика. Почему так? Почему казалось бы лучшие намерения вызывают протест и отторжение? 

Думаю, ответ таится в понимании того, как вообще устроен механизм помощи. И если вы, как вам кажется, пытаетесь помочь человеку советом, а в ответ наблюдаете коленный рефлекс, стоит задуматься вот о чем.

Читатели и зрители

— Остальные десять процентов нашей интеллигенции, пожалуй, даже получше, пошире будут, чем европейские. А почему?
— Ну-с?
— Да потому, что мы не можем сразу заснуть, как легли в постель. Нам для этого необходимо с полчасика почитать. Это убаюкивает. Сегодня полчасика, завтра, послезавтра… так из года в год. Глядь, и весь Толстой прочитан, и весь Достоевский, и весь Чехов. Даже Мопассан и Анатоль Франс. Вот мы и пошире и поначитанней французов и немцев. Те засыпают легче.

Мариенгоф

Каждое утро я окатываю себя ледяной водой из душа. С головой. Секунд 30, максимум минуту. Потом включаю теплую и отогреваюсь. Сдаю этот мааахонький экзамен на решимость за редчайшим исключением каждое утро, уже который год. Однако был период, когда я читал «Гулаг» Солженицына. И все то время я не мог заставить себя включить холодную воду. Просто не мог! От страха все сжималось, и первые же смертельно холодные брызги напрочь выводили из равновесия. Холод, голод, безнадежность, неимоверный, непосильный надрыв физических и душевных сил, тотальное бессилие перед мыслью, что все это по-настоящему, не игра с холодным душем или купанием в проруби на крещение, или с тем, чтобы порезвиться, распаренному и сытому, в бане, с прыжками в купель. И хотя по факту я как раз и бываю в эти моменты сытый, распаренный и вдобавок выспавшийся, и технически процедура все та же, но страх и боль в уме не давали через нее пройти. И даже пару недель после того, как закончил читать эту эпическую книгу – все равно не мог.